Инопланетянин и Bork K810

Джон проснулся в своей киберкровати из обычного матраца и открыл один глаз в пластиковой линзе. Зубная щетка для удаления 128 признаков кариеса ждала его в соединенном с унитазом санузле. Паста для наращивания зубной эмали лежала в раковине. Надо вставать. Мириады звезд проплывали мимо. Но Джон об этом не догадывался. Его кибернетический разум еще не был придуман. Где-то на звезде Глизе 581 произошел выброс. Двадцать световых лет. Альдебаран казался смутной догадкой.

“Пить!” – пробормотал Джон и повалился обратно на подушку из искусственного акрила. Планетарная атмосфера вернула чувственные восприятия Джона в состояние суперанаболического метаморфоза. Но не успел он закрыть глаз, как на камбузе щелкнул неслышимый переключатель. Серебристый K810 включил функцию отложенного старта. И через минуту Джона разбудил призывный киберписк.

“Надо вставать”, – подумал Джон. Естественное тяготение мешало облачиться в специальные треники с пузырями на коленях. Их Джон носил уже долгих 30 лет. Именно столько лет назад он покинул родной дом. Штаны купила его мама. Еще будучи маленьким двоечником, он мечтал стать космонавтом. И сейчас, натягивая амуницию, Джон вспоминал далекое детство.

Треники натужно скрипели под коленками Джона. Холодная атмосфера планеты не способствовала расширению лавсана перед округлившимся животом астронавта. Внезапно раздался устрашающий треск.
“Неужели астероид попал в иллюминатор?” – подумал Джон. Предательский страх просочился сквозь подсознание и перешел за пределы штанов. В воздухе запахло тревогой. Но нет. Это просто лопнули старые мамины треники.

“Ничего, – подумал Джон. – Дойду и так. Ведь я один на этом корабле неудач. Смеяться некому”. На камбузе светился голубым глазом K810. Функция поддержания температуры согревала Те Гуанинь – “Железная Бодхисаттва” на 95-ти градусах не по Фаренгейту. Автоматический лифт уже достал кювету из H2O и степенно дожидался прибытия астронавта. K810 честно в течение часа после выключения поддерживал температуру.

 

Джон отпил глоток горячего напитка. Теин расшевелил мозговые рецепторы. Постепенно разум начал возвращаться в голову Джона: “Где сейчас моя мама? Как долго она стояла в очереди по записи на эти треники?” Джон посмотрел на K810. Тот продолжал сиять серебристым боком. Стеклянная колба безмолвно держала в себе свежий Гуанинь, не давая тому остыть. Индикатор на ручке показывал, что в чайнике еще осталось полтора литра.

“Все равно выпью”, – подумал Джон. Ему вдруг вспомнилось детство. Старый чайник с носиком. Сковородка с котлетами. Кастрюля борща… Полный горшок… Нет. Не то. Старый чайник не давал ему покоя. Как же мы раньше пили Гуанинь? Джон отчетливо вспомнил, как он, маленький, пытался налить ржавую воду в железный чайник. Надо было набрать ее так, чтобы из носика не капало. Потом спички, газ. Чайник долго шипел, трещал, выпускал пары. Несколько раз Джон забывал снять чудо техники с плиты. Тогда тот обугливался и вонял горелой накипью.

Соседи били Джона скалками. Потом, конечно, стало легче. К чайнику приделали милицейский свисток. По мере закипания тот выдавал такую трель, что коммунальный сосед-взяточник ходил под себя, не сходя с места. Потом придумали двухкиловаттных монстров. Когда те вскипали, в трех микрорайонах поблизости вышибало пробки.

Джон еще раз внимательно посмотрел на K810. Сколько лет прошло? Два? А как двинулась вперед чайная мысль! Еще вчера грели Гуанинь на коленках, а сегодня кибернетика с нанотехнологиями рулит. Но все равно чай заваривается по-умному. Несмотря ни на что. Правый глаз Джона уперся в две кнопки K810. На одной было написано “TEA”. “ЧАЙ”, подумал Джон. На второй кнопке было написано “HOT WATER”. Над этой надписью он глубоко задумался.

“В K810 можно заварить чай, а можно просто подогреть воду, например, для каши”, – внезапная мысль осенила Джона. У него еще оставался запас старых “Быстрокаш Юного Астронавта”. K810 быстро вскипятил воду. Джон долго размазывал липкую овсянку по тарелке и думал, что за кнопки расположены рядом с “TEA”: “Strong”, “Medium”, “Mild” и “Custom”. Немецкий язык, который он изучал в школе, мешал ему думать. Только путем кибернетического анализа, которого также он не знал, Джон понял смысл. Это степень крепости заваривания Гуаниня. “Strong” – крепкий, “Medium” – средний и т. д. “Custom” – заваривание по своему вкусу.

“А какой у меня вкус?” – Джон самокритично посмотрел в зеркало.
“После цикла заваривания чая или нагрева воды заданные индивидуальные настройки остаются у меня в памяти, в том числе и после отключения электросети”, – сказал К810 и выключился.
Джон судорожно отъел каши. Немного овсянки упало ему на штаны. Он знал, что чайники не умеют разговаривать, но на всякий случай перекрестился. “Абсолютная безопасность гарантирована системой автоматического отключения в случае перегрева или при отсутствии воды!” – фантастическим голосом сказал К810.

“Надо меньше есть каши, – подумал Джон и посмотрел в иллюминатор. – Лучше я буду пить…”
“Чай”, – подсказал чайник, тут же включился в режим заваривания. На его датчиках забегали цифры, показывающие нагрев воды в реальном времени.
“Я в Фаренгейтах не понимаю”, – попытался отключиться Джон, но его голова упала на кнопку “Тип чая”. Дисплей чайника тут же переключился на градусы Цельсия.

Джон вспомнил мудрого учителя, седовласого старца с куцей бороденкой и грязными ногами. Джон видел этого учителя 30 лет назад в видеосалоне в фильме про кунг-фу. Тот сказал – созерцай. И Джон стал созерцать. Он смотрел, как К810 заваривает чай. Как его заварочная плошка, повинуясь магнитным волнам, перемещается в вертикальном пространстве. Последний раз Джон испытывал такое блаженство 30 лет назад. Тогда его мама вместе с портками купила стиральную машину. Джон часами сидел и наблюдал за вращающимися носками. При этом он не чувствовал себя идиотом. Он был не один. Вместе с ним сидела его любимая собака Лаурка. Они вместе смотрели, как простыни вращаются в мыльной пене… Как давно это было.

“Дзинь-дзинь-дзинь!”

Джон очнулся от оцепенения. За окном пролетел грязный голубь. С девятого этажа соседи-алкоголики сбросили отходы за ночь.
“Кто я? – спросил себя Джон. – Ведь я совсем не Джон. Я Василий Васильевич Пузырьков. Мне все это приснилось. А как же Альдебаран? Млечный путь и чайные роботы-андроиды?”
Василий Васильевич оглянулся вокруг. Будущее исчезло. Вокруг него простиралась широкая четырехметровая кухня, перегороженная стулом и столом. Открытая дверца стиральной машины перегораживала проход.

В одном конце кухни лежал его старый ноутбук, другой заканчивался мышкой.
“Надо меньше работать”, – подумал ВВ, и вдруг его взгляд упал на K810. Тот продолжал моргать синим сглазом. Василий Васильевич покачнулся.

Похожие записи:

egor

Игорь Лепин

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


девять × = 54