Памяти Каталонии

Перечитал книжку Джорджа Оруэлла «Памяти Каталонии». В сто двадцатый раз перечитал за последние сутки. И только сейчас все понял Испанию. И про ее «маньяму» понял и бестолковость и напыщенность. Сколько я раз был в Барселоне? Сто раз? Сколько по Рамбле ходил? Двести раз? Родные Хельскинки отдыхают. Брат Стокгольм только радуется. Сколько я съел паэльи, сосисок? Двести порций? Пятьсот? Сколько пива Эстрелла я выпил? Тонну? Уму не растяжимо. Я не люблю Каталонию? Я не сражался за ее независимость? Да, не сражался. Но флаг у меня есть.

«ТО» случилось, когда я взад решил из Испании уехать на родную родину. Как Оруэлл. Только тому Джорджу надоело блох кормить и ранения получать, а мне просто на работу надо было возвращаться. Оруэлл, конечно, знаменитым стал, а я тоже знаменитым не стал.

Итак, лечу я взад из Барселоны в Москву. Противно, конечно. Подхожу к пограничному «стакану». В «стакане» сидит испанский идальга. Вернее пацан. Лет ему едва 25 наступит завтра. Черные очки, рожа колхозного Рембы. Усраться и не жить!

— Буонас диас! Шалом! Эксзьюзми! Биттэ-дритте майнэ аусвайс!

Пацан долго рассматривает мой паспорт. Я даже успеваю заметить, что граждане евросоюза паспорта вообще не показывают. Но я, типа, русский… Третий сорт…

— Чего не так?

— ….

Пограничник делает вид, что сканирует мой дорожный документ. Я смотрю в отражение будки. В компьютере идальги ничего военного…

— Su equipaje— Су екипахе? — Ваш багаж при вас?
— Ихчь бин нихт понимайт! Ворум приставайт? Майне кляйне сумка нихт перевешивайт… — это значит, по-эсперанто, что я ничего не нарушаю и мой багаж в норме. И я его сдал давно и даже бирочку получил…

Пограничник задумался. Перед ним стоит лысый дурень в виде меня. И я говорю не по-испански, а по-каталонски. Это мне сто плюсов в одно лицо.

Каталонский никак не похож на испанский. Электричка от Бланеса до Барселоны мне очень напомнила финский и шведский в метро Хельсинки. Я знаю финские названия, но по-шведски мне понятней. Шведский язык очень легкий. Это смесь английского с немецким. Меня очень радует, что в Стокгольме я могу общаться с местными жителями. Английского я совсем не знаю. Только слов триста-четыреста помню. А немецкий забыл совсем. Даром, что жил три года в Эрфурте.

 

Я нахожусь на территории Каталонии. Я даже не заикаюсь, что у меня есть родственники баски. Они очень дальние. Даже совсем не родные, но есть. (Хорошая бабушка была)

— Компрадотас хренантос кастилья фернандос?

— Спроси чего еще! Нихт ферштеен, блин, никак. Но посерун тебе сказать? Или показать?

Пограничник еще раз листает мой аусвайс и ставит штамп отбытия из Барселоны.

Я прохожу в залу ожидания самолетов. Покупаю бутылку в магазине БПТ. Лечу домой.

Зал прилета Внукового. Паспортный контроль.

— Здрасте!

— …. — упертый взгляд дебилов пограничных войск гэбэ.

Я смотрю на девушку. Ей лет 40 или 45. Ей бы замуж бы выйти или под венец сходить. Но нет. Таких не берут, да и поздно уже. Девушка смотрит на мой паспорт и сверяет изображение с моей рожей. Терминатор хуже сыграл Tерминатора в фильме про Терминатора. У Шварца была рожа милосерднее.

— Игорь Анатольевич? Мы не можем вас пустить на территорию Российской Федерации!

— Какая радость! Вы меня отправите взад в Испанию? Я готов. И как скоро? А отчего мне такая радость случилась?

— У вас есть нарушение пересечения государственной границы между…

— Чего между пересечениями нарушениями у меня есть?

— Вот штамп влета в Барселону есть, а вылета нету. Как вы проникли через границу?

— Ну вот так и проник. Не очень хотелось к вам возвращаться.

Тут набежала хреновая туча генералов от пограничества. Каждый посмотрел мой паспорт. Каждый поцыкал зубом.

— Не, такого мы пустить не можем!

— Да, это же нарушение всего!

— Действительно! Задержать товарища до выяснения.

Тут я уж перепугался. Шутка сидеть в обезъяннике второй раз в жизни?

Я уже один раз сидел в обезъяннике. Клопы, вонища, долбанутые милиционеры, забрали даже крест. Но потом вернули. Денег не вернули. Но крест я забрал взад. Этот крест мне дали в Риге в соборе святого Якоба. Крестили меня этим крестом. «Евстевственно», я не мог отдать милиционерам свою реликвию. Силой забирать (тогда (пока)) не стал. Пришили бы нападение. А я честный человек. Без дела законы не нарушаю. Я сказал, что крестик оловянно-деревянный. Цены ему нет, то есть — даже три копейки в базарный день на станции метро Планерная за него не дадут. Милиционеры протупили. Не стали проверять реликвию химическим способом.  И взвешивать не стали. А зря. Крест был из чистого свинца! Даже гнулся об мое туловище. Нагревался и гнулся. Олова в кресте не было совсем. Я потом передумал его носить. А вдруг вредно? Купил точно такой же, «папский» , только из другого сплава.

— Идите вы нахер, дебилы толстожопые! — я забрал свой паспорт и пошел обратно в сторону самолета. Я догадывался, что самолет уже не полетит в Испанию. У самолета керосина нет и все пилоты спать ушли. Я шел только к нейтральной полосе. Думал, что она есть. Оказалось, что ее в нашем аэропорту нет. Меня перехватили какие-то прапорщики.

— Пройдемте с нами…

— С удовольствием… А как же полоса нейтральная?

— Ты че, бля? С какой целью вы решили незаконно пересечь границу Российской Федерации?

— У меня не было умысла незаконно пересекать вашу сраную границу. Просто мне надо на работе появиться, чтобы получить зарплату за отпуск.

— ….?

— Что «…?». Я живу тут. На Планерной. Вот штамп барселонский. Только он стоит на девятой странице паспорта, а не на 15-той. Трудно было вам дебилам посмотреть?

— А што вы так ругаетесь?

— А я и не ругаюсь. Мне насрать на вас ряженых. Набрали даунов! Чего ты тут стоишь? Пограничник? Ты хоть один день служил на границе?

 — Э…

— Ху-э, за врагами лучше смотри… Шампиньенов лови америкосовких…

Прапорщики скукожились и отвели меня обратно на контроль.

— А почему у вас штамп не там стоит?

— А я его себе ставил?

Тетка в будке еще долго совещалась с начальством, но потом все же таки шлепнула печатью об мою красную книжку.

Меня встретили друзья и отвезли домой. Я живу всего в 15 минутах езды от границы прапорщиков и дебилов.
А революция испанская мне не понравилась. Чушь собачья.

Тем более, что у меня еще есть другая куча непонятных штампов.

По этим штампам я вылетел из Барселоны раньше, чем влетел. И финскую границу пересек в один день, но с другой стороны…

Ну и что? Фигня какая!

Вот штамп Кефалонии.

Розовая очепятка. Штампа отъезда и вовсе не видно. Опять мне страдать? Нервы последние свои железные портить? Доказывать свою неверблюдовость? Нет. Это уж пусть кэгэбисты всех стран между собой решают проблемы пропуска землян по территории Земли. А мне на этих пидоров насрать. С какого перепугу они взяли на себя «уполномочия» ограничивать передвижение?

А штамп Кефалонии я фактические сам себе поставил. Залез с головой в будку к пограничнику, перелистал нужную страницу и  ткнул пальцем в свою красную книжку.

— Тут ставьте отметку, пожалуйста!

— Хорошо! — только нельзя ко мне залезать…

Кристинец даже сделала мне замечание:

— Куда ты полез, дядя Игорь? Щас тебя опять загребут…

Сглазила подруга. Не успел я жопу из пограничной будки достать, как меня за задницу ухватил детина с пистолетами и наручниками.

— А…….. Копмрадорес!

— Но, компрадорес, Архимедос, Пифагорес калимера! Надос-фернандос, Сикейрос, бля, опусти меня на землю, надос былос правильнос Диогенос поставить печатос Попандопулос, нихт ферштейн, кефалониус калисперос!

— А…….

Жирный боров меня отпустил. Я удачно приземлился обратно на остров. Поправил штаны. Посмотрел на полицейского. Боров отошел в сторону. Встал в стойку. Он очень жирный, а значит слаб здоровьем. На вид ему не больше 25 лет. Но отдышка его уже мучает. С суставами тоже бидэ. Передвигается как робот. Скрипит и охает.

— Калимера! — сказал я полицейскому.

— Калимера! — ответил мне боров и совсем ушел в сторону.

Я нисколько не хотел иметь проблем в Кефалонии. Просто у меня в паспорте финны не там поставили штамп «первого» въезда по новой визе. Вот я и попросил кефалонийского пограничника поставить «второй» штамп «не правильно» там же…

Я вот живу на земном шаре. Так глобус называется. Я, наверное, могу поехать вокруг этого шара и могу посмотреть чего хочу. И уж точно мне насрать на ленивых людишек, которые не хотят работать, а устроились пограничниками и корчат рожи.

А Оруэлл уехал таки в Англию. Повезло ему вырваться из лап коммунно-нацистов. Не сгинул в застенках. Даже книжку написал «Памяти Каталонии». Но тут же Джордж изъявил желание вернуться взад. Пусть не в Испанию, но на Средиземноморье. Как я его понимаю.

Похожие записи:

egor

Игорь Лепин

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


1 × один =